В Софийском соборе наиболее выигрышные места отданы мозаикам, но в количественном отношении превалируют фрески. Заказчиком и мозаичного, и фрескового оформления храма был Ярослав Мудрый.
В. Н. Лазарев, полагая, что Киевский собор строился в два этап, настаивал на следующей хронологии создания мозаик и фресок собора: «Начатый постройкой в 1037 году храм св. Софии был подготовлен к внутренней отделке не ранее 1042 года. Его мозаики должны были быть выполнены между 1043 и 1046 годами, когда состоялось его первое освящение. Этим же временем датируются фрески центрального нефа, трансепта и хоров. Фрески боковых кораблей могли быть написаны несколько позднее, но они должны были быть закончены к 1061 либо 1067 году, когда произошло второе освящение храма. Наконец, фрески обеих башен, крещальни и наружной галереи относятся к еще более позднему времени, так как эти части постройки были возведены на протяжении первой четверти ХII века» (Лазарев В.Н. Древнерусские мозаики и фрески XI—XV вв. — М.: Искусство, 1973. С. 22).
Мнение о двух периодах строительства Софийского собора, растянутого таким образом чуть ли не на столетие, постепенно пересматривалось, подвергаясь справедливой и аргументированной критике (Логвин Г.Н. София Киевская. — Киев, 1971, С. 9, 45; Логвин Г.Н. Новые наблюдения в Софии Киевской // Культура средневековой Руси. — Л., 1974, С. 154—160; Логвин Г.Н. К истории сооружения Софийского собора в Киеве // Памятники культуры. Новые открытия. — М., 1977. С. 178; Асеев Ю.С. Киевская София и древнерусское зодчество // София Киевская (Материалы исследований). — Киев, 1973. С. 14; Асеев Ю.С., Тоцкая И.Ф. Штендер Г.М. Новое о композиционном замысле Софийского собора в Киеве // Древнерусское искусство. Художественная культура X — первой половины XIII в. — М., 1988. С. 13—27). С. А. Высотский, много лет занимавшийся исследованием фрескового декора храма, утверждает, что «сейчас уже не может быть никаких сомнений в том, что Софийский собор построен по единому архитектурному замыслу с внутренним убранством мозаиками и фресками и был завершен задолго до смерти Ярослава Мудрого в 1054 г. К более поздним пристройкам ХII в. можно отнести только сооружение крещальни в юго-западном углу здания и роспись ее апсидной части фресками» (Высотский С.А. Светские фрески Софийского собора в Киеве. — Киев: Наукова думка, 1989. С. 25.).
Фрески писались заезжими византийскими мастерами разных артелей на протяжении нескольких лет. Ранняя стенопись, очевидно, была исполнена в одно время с мозаиками до первого освещения собора, которое состоялось 11 мая 1046 года; более поздняя может быть отнесена к началу 1050-х годов, за исключением крещальни. В итоге стены Софийского собора были сплошь покрыты фресками. Однако из пяти тысяч квадратных метров росписей XI века уцелело лишь чуть более двух тысяч.
София Киевская и ее фрески претерпели многие пертурбации. Храм пострадал при нашествии Батыя. В XV—XVI веках собор стоял без крыши, что самым пагубным образом сказалось на стенописи. В 1633 году киевский митрополит Петр Могила, забрав храм от униатов, по возможности частично «поновил» ее. Вероятно, в последней четверти XVII века фрески были забелены «вапом», то есть известью. В следующем столетии в соответствии со вкусами эпохи их постепенно записали маслом.
Древние росписи были обнаружены случайно: в 1843 году в одном из южных приделов отвалился кусок штукатурки с масляной живописью и открылась фреска XI века. Для расчистки изображений был создан специальный комитет под руководством академика Ф. Г. Солнцева. Реставрационная техника в то время была, мягко говоря, на весьма низком уровне. Масляную живопись снимали рабочие, «площадные художники», нанятые поденно и не имевшие никаких представлений о научной реставрации. Они без всякого размягчения масляного слоя соскабливали его железными скребками. Разумеется, кое-где рабочие удалили и фресковую роспись. Сегодня во многих местах видны потертости, царапины и утраты. К 1846 году древняя стенопись была раскрыта. «Много и очень много сделано упущений, — свидетельствовал один из очевидцев, — можем сказать даже, что древнее стенописание Киево-Софийского собора два раза пострадало: первоначально, когда оно было забелено штукатуркой, а вторично при оскабливании слоев штукатурки простыми людьми, занимавшимися исключительно поденною работою, не имевшими совершенно никакого понятия о какой-либо живописи, а не только о фресках, кои были нанимаемы подрядчиком маляром Фохтом для очистки стен храма от побелки. Мы лично видели, как под железными скребками этих площадных художников исчезали драгоценные изображения, пережившие ряд стольких веков и превосходно сохранившиеся со всеми чертами и яркими цветами красок» (Лебединцев П. Возобновление Киево-Софийского собора в 1843—1853 гг. — Киев, 1879.).
Но самое поразительное произошло позднее. Расчищенные фрески в 1847—1853 годах вновь записали маслом, так как они не подходили под церковные представления о благолепии храма.
Более пятидесяти лет, с 1930-х по 1980-е годы, проводилась научная реставрации софийской стенописи, которая теперь полностью раскрыта. Нерасчищенными оставлены только те места, где не сохранилась древняя штукатурка. Поэтому, кроме мозаик и фресок XI века, на стенах собора мы видим росписи XVII, XVIII и даже ХIX столетия.
Древние фрески находятся в удручающе плохом состоянии, ибо они претерпели многочисленные утраты. Стерты верхние красочные слои (масло слишком глубоко впиталось в штукатурку). Кроме этого изображения «угасают»: после реставрации их видимость из десятилетия в десятилетие становится все хуже. Они затухают, как фотографии на старых газетах, потому спешите их увидеть. В сравнительно лучшей сохранности — стенопись в Сретенском и Апостольском приделах.
Расположение фресок в Софии Киевской рассчитано на круговой осмотр по часовой стрелке, как и в любом другом византийском крестово-купольном храме. В католических базиликальных церквях же настенные изображения размещаются по прямой линии от западного входа к алтарю.
В центральном кресте помещено шестнадцать евангельских сюжетов, из которых не все сохранились до сегодняшнего дня. Мы видим живописное повествование о крестной жертве Христа, о Его Вознесении и просветительской деятельности апостолов. В лучшем состоянии находится «Благовещение».
Из многочисленных фресковых сюжетов главного нефа представляет большой исторический интерес ктиторское изображение семьи Ярослава I Владимировича. Фреска сохранилась, к сожалению, лишь частично.
Боковые нефы, по очевидности, были расписаны в 1050-х годах. В жертвеннике, посвященном Петру и Павлу, сохранились четыре фрагмента с сюжетами из истории их апостольского служения. В диаконнике расположился протоевангельский цикл о раннем периоде жизни Пречистой Девы и о Ее родителях («Вручение Марии пурпура для храмовой завесы»). Относительно хорошо сохранились девять сцен из жизни Иоакима и Анны, написанные по апокрифическим источникам.
Северный неф, надо полагать — не без участия Ярослава, был отдан великомученику Георгию, чье имя носил в крещении киевский князь. Крайний южный неф посвящен архангелу Михаилу, очень почитаемому в Древней Руси как покровитель воинов и ратного дела (см. например, «Единоборство Иакова с архангелом Михаилом»).
Наконец, в боковом нефе был Петропавловский придел, где находится достаточно хорошо сохранившаяся фреска «Апостол Павел». В ходовых галереях, где помещены сонмы святых, обращают на себя внимание «Евдокия» (пилон западной галереи), и парное изображение Адриана и Наталии на арке северной наружной галереи.
На хорах, где во время литургии причащался со своей семьей великий князь киевский, подбор стенописи был связан с евхаристией. На южной и северной стене хор, друг перед другом были выписаны две евангельские сцены: «Тайная вечеря» (на ней Христос установил таинство причастия) и «Чудо в Кане Галилейской», где Иисус на свадьбе превратил воду в вино. В христианской теологии это претворение сравнивалось с евхаристическим обращением вина в кровь Господню. Была и еще одна фреска, почти полностью утраченная, — «Чудо умножения хлебов». Византийские императоры со своими родственниками и приближенными слушали богослужение именно здесь, на хорах, где они обычно и причащались. Древнерусские князья восприняли эту традицию.
Фрески лестничных башен Софийского собора посвящены в большей степени светским сюжетам. С. А. Высотским атрибутированы персонажи больших композиций: «Ольга, княгиня киевская, на приеме у Константина VII Багрянородного» и «Ипподром». Это позволило выяснить причины появления подобных фресок, повествующих об исторических событиях середины X столетия, и осмыслить общую концепцию росписи башен.
На стенах древнейшего русского собора нет изображений славянских, и тем более русских, святых. Это восполнялось на циклом, посвященным княгине Ольге, которая, правда, еще не была канонизирована к моменту росписи лестничных башен.
В настоящее время в научном сообществе получила признание точка зрения С. А. Высоцкого, что стенопись в башнях собора повествует о важном политическом и культурном событии в жизни Киевской Руси середины Х века — приезде в столицу Византии княгини Ольги и почетном приеме, оказанном ей императором Константином Багрянородным. Пафос фресок заключается в прославлении киевской княгини.
И в северо-западной, и в юго-западной башнях живописный рассказ о пребывании киевской княгини в Константинополе начинается у подножия лестниц и продолжается по мере подъема вверх. Фрески северо-западной башни показывают торжественный въезд Ольги в Константинополь. От этой композиции уцелели лишь фрагменты отдельных сцен, изображающих императрицу со свитой, а также императора Романа (сына Константина Багрянородного) на белом коне. На верхней площадке лестницы частично сохранилась большая композиция приема киевской княгини Константином Багрянородным в императорском дворце. В левой части фрески — император, сидящий, и два телохранителя, вооруженные копьями и щитами. В правой части изображена Ольга. На голове княгини стемма, из-под которой на плечи спадает белый прозрачный плат. Рядом с Ольгой — женщины из ее свиты.
Главной композицией в южной башне является фреска «Ипподром», рассказывающая о приеме княгини византийским императором на константинопольском ристалище, где правители наблюдали конные состязания. Хорошо сохранилось изображение дворца ипподрома — большого трехэтажного здания, в открытых галереях которого располагаются зрители. Справа в императорской ложе сидит Константин Багрянородный. Создатель фрески убедительно передал его портретные черты — выразительные глаза и большой нос с горбинкой. Рядом княгиня Ольга в светлом одеянии, со сложенными на груди руками. С конными соревнованиями на ипподроме, по-видимому, связаны композиции «Акробаты» и «Скоморохи», где музыканты играют на струнных, ударных и духовых инструментах (среди них — пневматический орган). На стенах обеих башен хорошо видны орнаменты, символические рисунки и многочисленные охотничьи сцены: «Охота на медведя», «Борьба ряженых», «Охота на вепря» и другие. Эти фрески рассказывают о дворцовом быте и об охотничьих забавах властительных особ.
Размещение фресок в Софийском соборе характеризуется строгой продуманностью, богословской логикой и четкой последовательностью в изложении исторических событий.
Фрески носят уплощенный и подчеркнуто линейный характер. На них лежит отпечаток архаизированной стилистики. Художники отдают предпочтение строго фронтальным и симметричным композициям.
Фрески Софийского собора — ценнейший памятник раннего монументального искусства Киевской Руси и подлинный исторический источник, свидетельствующий о культурных связях Киевской Руси и Византии. Непреходящее значение софийских росписей также состоит в том, что это уникальный для XI века по степени сохранности монументальный ансамбль византийских фресок эпохи Македонской династии.
Пелевин Ю.А.
